Толстой и церковь

Проклятье, которого не было. Толстой и церковь: история отношений

В истории русской литературы нет, пожалуй, темы более тяжелой и печальной, чем отлучение Льва Николаевича Толстого от Церкви. И в то же время нет темы, которая породила бы столько слухов, противоречивых суждений и откровенного вранья. Я сделала попытку найти для себя объяснение противоречию: как же так, величайший из отечественных писателей, непревзойденный мастер слова, обладавший потрясающей художественной интуицией, автор, при жизни ставший классиком И в то же время — единственный из наших литераторов, отлученный от Церкви.

 «Тот, кто начнет с того, что полюбит христианство более истины, очень скоро полюбит свою церковь или секту более, чем христианство, и кончит тем, что будет любить себя и свое спокойствие) больше всего на свете». Кольридж

Л.Н. Толстой по некоторым признакам усомнившись в правоте Церкви, посвятил несколько лег на то, чтобы исследовать теоретически и практически учение Церкви: теоретически — он перечитал все, что мог, об учении Церкви, изучил и критически разобрал догматическое богословие; практически же — строго следовал, в продолжение более года, всем предписаниям Церкви, соблюдая все посты и посещая все церковные службы. И убедился, что учение Церкви есть теоретически коварная и вредная ложь, практически же — собрание самых грубых суеверий и колдовства, скрывающее совершенно весь смысл христиане кого учения.

Можно долго продолжать перечень абсурдов и пороков христианства, но вышесказанного Л.Н.Толстым более чем достаточно. А теперь попробуем пообсуждать пороки христианства с христианскими попами. Это очень интересное занятие. Вы столкнетесь со стандартным набором демагогических приемов. Основных из них три

Первый (обозвать и повесить ярлык) — объявление данных мыслей ересью, кощунством, богохульством, святотатством, дьявольским искушением и т.п.. полный уход от ответа и стремление вместо ответа обозвать вас и повесит на вас какой-нибудь хлесткий ярлык и обвинить вас во всех смертных грехах.

Второй (переключить и убедить) Неудобный вопрос никогда не будут обсуждать по существу Вас тут же уведут в сторону обсуждения других вопросов вокруг и около и утопят множеством слов, а попы говорить умеют, и неплохо, все-таки язык — это их инструмент, как топор у плотника.

Толкование — это самый распространенный прием. Программирование сознания эмоциями» неявное программирование. Как программируется сознание людей религиями, системами образования, СМИ и т.д.? В основе программирования сознания лежит процедура создания базовых ценностных стереотипов, эталонов мышления. Эта система задается таблицей, и, что это такое, лучше всего понять на примере нескольких строк из базовой системы ценностей христианина.

Эту таблицу можно продолжать долго, она длинная, но мы этого делать не будем. Главное — понять ее смысл. А смысл в том, что всякое базовое понятие (ярлык, символ) всегда задается в жесткой связке с моральной оценкой и эмоцией Эта таблица создает базовую систему эталонов мышления, с помощью которой человек оценивает, что есть истина, что ложь, что такое хорошо, что плохо, что такое красиво, что уродливо. После завершения программирования человека, всякое понятие (ярлык, символ) никогда не воспринимается человеком отдельно, а всегда с моральной оценкой и с эмоцией.

Вся процедура мышления человека после ряда логических шагов упирается в эти базовые стереотипы. То есть вся информация, поступающая в голову человека, осмысливается и оценивается с помощью этой таблицы базовых ценностей, базовых эталонов.

У христианства в голове помещена таблица, у которой более 50% строк имеют ложные и программирование делается не через логические умозаключения, а через эмоции и не в явном виде, а на уровне подсознания, а тех, кто пытается вытащить суть христианских ценностей на поверхность сознания, подвергают преследованиям.

Так что основная базовая ценность христианства звучит еще мерзостнее, чем у Толстого: «Не противься злому!». В этом предложении вся главная суть христианства.

На таблицах базовых ценностей легко видеть в явном виде, кого данная религия программирует. Откроем тайны религий и, убрав для простоты столбцы эмоций, покажем несколько строк христианства, иудаизма и язычества в сравнении.

Из этой таблицы видно, что Иудаизм, как более позднее образование, взял в себе из Язычества все лучшие, волевые, сильные, жизнеутверждающие ценности.

Христианство, наоборот, отбрасывает все волевые и жизнеутверждающие ценности Язычества.

Иудаизм программирует психотип активного хозяина жизни, рабовладельца Христианство программирует психотип раба, покорного слуги. Язычество программирует гордую, сильную, активную, честную и свободную личность, господина самого себя.

Можно сказать и по-другому:

Язычество — это сила и красота.

Иудаизм — это сила и уродство.

Христианство — это слабость и уродство.

Информация к размышлению:

Русская женщина, вышедшая замуж за мусульманина Е. Векилова, написала Толстому, что ее сыновья желают принять Ислам, и спрашивала совета, как быть. Вот что, в частности, ответил ей писатель:

«Что касается до самого предпочтения магометанства православию…, я могу только всей душой сочувствовать такому переходу. Как ни странно это сказать, для меня, ставящего выше христианские идеалы и христианское учение в его истинном смысле, для меня не может быть никакого сомнения в том, что магометанство по своим внешним формам стоит несравненно выше церковного православия. Так что, если человеку поставлено только два выбора: держаться церковною православия или магометанства, то для всякого разумного человека не может быть сомнения в выборе и всякий предпочтет магометанство с признанием одного догмата, единого Бога и Его пророка, вместо того сложного и непонятного в богословии — Троицы, искупления, таинств, святых и их изображений и сложных богослужений…». Ясная Поляна, 15 марта 1909 года. Приведем еще одно письмо писателя, которое еще более проясняет его мировоззрение, сложившиеся в результате мучительных поисков.

«Я бы очень рад был, если бы вы были бы одной веры со мной. Вы вникните немножко в мою жизнь. Всякие успехи жизни — богатства, почестей, славы — всего этого у меня нет. Друзья мои, семейные даже, отворачиваются от меня.

Одни — либералы и эстеты — считают меня сумасшедшим или слабоумным вроде Гоголя, другие — революционеры и радикалы — считают меня мистиком, болтуном: правительственные люди считают меня зловредным революционером; православные считают меня дьяволом.

Признаюсь, что это тяжело для меня. И потому, пожалуйста, смотрите на меня, как на доброго магометанина, тогда все будет прекрасно».

Ясная Поляна, апрель 1884 года.